Осетины

Осетины. Cамоназвания — ирон, дигорон, сохранились также этнонимы туалаг (двалы, группа осетин Наро-Мамисонского региона) и хусайраг (хусары, группа осетин в Южной Осетии).
Основное население республик Северная Осетия — Алания и Южная Осетия. Численность осетин в Российской Федерации — 528,5 тысяч человек.
Осетинский язык принадлежит к иранской группе индоевропейской семьи языков. Имеет два диалекта: иронский (лег в основу литературного языка) и дигорский. Письменность с XIX в. на основе русского алфавита.
Подавляющее большинство осетин Российской Федерации владеют русским языком.
Данные по переписи населения (2010 г). Общая численность в Омской области составляет 267 человек. Городское население — 221 человек. Сельское население — 46 человек.

Источники:
Народы Омской области / отв. ред. И. А. Селезнева, Т. Б. Смирнова. — Омск: Омская картографическая фабрика, 2018. — 272 с.
Осетины [Электронный ресурс] // Федеральное агентство по делам национальностей: [сайт]. — URL: https://fadn.gov.ru/atlas-narodov-rossii/osetinyi (дата обращения 10.09.2021).

Этноним дигор (ашдигор) впервые упоминается в «Армянской географии» (VII в.). В этом же источнике названы двалы. Грузинский историк Леонтий Мровели (XI в.) указывает на значение «Большой двальской дороги», проходившей из Грузии через территорию двалов на Северный Кавказ. Осетины — один из древних народов Кавказа. Уже со времён скифских походов в Переднюю Азию они именуются в грузинской хронике овсами (осами, отсюда русское название осетины). Сваны называли их савиар, мегрелы — опсами, абхазы — ауапс, чеченцы и ингуши — ири, балкарцы и карачаевцы — дюгер, кабардинцы — къущхьэ. Формирование осетинского народа связано с аборигенным населением Северного Кавказа (создателями кобанской культуры) и с пришлыми ирано- язычными народами — скифами, сарматами и особенно аланами (с I в н. э.). В результате оседания последних на Центральном Кавказе коренное население восприняло их язык и многие черты культуры.
Сложившийся здесь мощный союз аланов (осы — в грузинских и ясы, сони — в русских средневековых источниках) положил начало образованию осетинской народности. В XIII в. аланское государство было разгромлено монголо-татарами, аланы оттеснены с плодородных равнин к югу, в горные ущелья Центрального Кавказа. На его северных склонах образовались 4 крупных «общества», восходящих к племенному делению (Дигорское, Алагирское, Куртатинское, Тагаурское), на южных — множество более мелких «обществ», находившихся в зависимости от грузинских князей. Немало осетин-алан ушло в Монголию и особенно в страны Восточной Европы (в Венгрии осела крупная компактная группа потомков алан, которая именует себя ясами, но утратила родной язык).
Уже с 40-х гг. XVIII в. складывались русско-осетинские отношения. Русским правительством была создана «Осетинская духовная комиссия». Члены комиссии организовали осетинское посольство в Петербурге (1749−1752 гг.), способствовали переселению осетин в Моздок и моздокские степи для поселения и освоения новых земель. Осетины, испытывая острую нужду в земле, неоднократно обращались через комиссию с просьбой к русскому правительству о переселении их в предгорные районы Северного Кавказа.
В 1774 г. Осетия вошла в состав России. Усилилась консолидация осетинской народности. В конце XVIII—XIX вв. началось переселение части осетин с гор на равнины. Земли, переданные осетинам российским правительством, закреплялись в основном за осетинской знатью.
После 1917 г. происходит массовое переселение осетин на равнину. 20 апреля 1922 г. была образована Юго-Осетинская АО в составе Грузинской ССР, в 1924 г. — Северо-Осетинская АО, которая 5 декабря 1936 г. была преобразована в Северо- Осетинскую АССР в составе РСФСР. В 1990 г. Верховный Совет республики принял Декларацию о государственном суверенитете Республики Северная Осетия.

Источник:
Народы Омской области / отв. ред. И. А. Селезнева, Т. Б. Смирнова. — Омск: Омская картографическая фабрика, 2018. — 272 с.

По вероисповеданию большинство осетин — православные. Православие проникло в VI—VII вв. из Византии, позже из Грузии, с XVIII в. из России, меньшинство — мусульмане (ислам был воспринят в XVII—XVIII вв. от кабардинцев); сохранялись языческие верования и обряды.

Источники:
Народы Омской области / отв. ред. И. А. Селезнева, Т. Б. Смирнова. — Омск: Омская картографическая фабрика, 2018. — 272 с.

На равнине основное традиционное занятие — земледелие (пшеница, кукуруза, просо, ячмень и др.). В горах наряду с земледелием было развито скотоводство (овцы, козы, крупный рогатый скот). Традиционная система земледелия на равнине — трёхполье. Скотоводство было важнейшим занятием, обеспечивавшим осетин продуктами питания, сырьём, тягловой силой. Преобладало овцеводство и козоводство, на равнине — крупный рогатый скот, лошади. Были развиты домашние промыслы, ремёсла: производство сукна, овчины, мебели, посуды, резьба по дереву и камню, кузнечное, ювелирное, вышивка и др.
Большинство осетин Омской области проживают в городах и заняты в торговле, на производстве, сфере услуг и т. д., т. е. в настоящее время не ведут традиционное хозяйство.

Источник:
Народы Омской области / отв. ред. И. А. Селезнева, Т. Б. Смирнова. — Омск: Омская картографическая фабрика, 2018. — 272 с.

Условия проживания в Сибири безусловно внесли свои коррективы в хозяйственную деятельность переселенцев, которая отражается и в облике жилищных построек. Однако, несмотря на значительные внешние отличия домов, их интерьер имеет много общего с традиционным.

Традиционная мужская одежда — черкеска с газырями, бешмет, рубаха, шаровары, бурка, шуба из овчины. Головные уборы — папаха из овчины или каракуля, башлык из сукна, козьего пуха, реже верблюжьей шерсти, войлочная шляпа с широкими полями. Обувь — ноговицы, сапоги, чувяки из кожи, сафьяна или сукна. Неизменная принадлежность мужского костюма — кинжал.
Женская повседневная одежда до XIX в. по покрою почти идентична мужской; с проникновением элементов русской культуры становится более разнообразной. Праздничное платье, доходившее до пят, кроилось в талию с разрезом спереди и длинными нарукавниками, под ним — шёлковая юбка; носили короткий передник с широким поясом. К платью пришивались серебряные с позолотой украшения (нагрудники), аппликации. Круглая бархатная шапочка (свадебная) покрывалась лёгким ажурным платком.

Источник:
Народы Омской области / отв. ред. И. А. Селезнева, Т. Б. Смирнова. — Омск: Омская картографическая фабрика, 2018. — 272 с.

Традиционная пища близка пище других народов Кавказа. В горах преобладали молочные и мясные блюда, на равнине — мучные и овощные. Из национальных мучных изделий большое распространение имеют пироги с мясом и с сыром, с начинкой из фасоли, тыквы, картофеля, капусты и т. д. Из молочных продуктов и блюд наиболее употребительны сыр, топлёное масло, кефир, различные каши на молоке.
Особое место в рационе занимает дзыкка, приготовляемая из свежего сыра, смешанного с мукой. В Южной Осетии излюбленными овощными блюдами стали лобио и аджабсандал, воспринятые у грузин.
Наиболее почитаемым напитком является пиво, изготовлявшееся в горах исключительно из ячменя, а на равнине, кроме того, — из пшеницы и кукурузы. Пиво — древний напиток осетин, по легенде оно изобретено нартовской героиней Сатбной. Его приготовляют обычно к большим семейным и общественным торжествам в огромных медных пивоваренных котлах. Распространена повсеместно арака (самогон) из кукурузы, а в Южной Осетии — различные вина.

Источник:
Народы Омской области / отв. ред. И. А. Селезнева, Т. Б. Смирнова. — Омск: Омская картографическая фабрика, 2018. — 272 с.

Зимний цикл начинается с праздника Цыппурс, предшествующий Новому году. Этот праздник соответствует православному Рождеству. Это не просто календарное совпадение двух различных праздников. Осетинское название цыппурс восходит к древнеиранскому слову со значением сорок. Происхождение этого слова связано с сорокадневным постом, который предшествовал в отдаленном прошлом этому торжеству. Сам праздник начинался с того, что подростки набирали веток с колючками и «укрепляли» ими все элементы жилья, домашней утвари, хозяйственные постройки. В праздничную ночь готовилось вкусное угощение для домочадцев, соседей и ожидаемых гостей. Обильная и жирная пища должна была способствовать в будущем сытную жизнь. На улицах перед домами жгли костры из соломы или корневищ девясила (Inula helenium) — тоболахъ, которые при горении издавали сильный треск. Молодежь веселилась, устраивала прыжки через костры, разносила жар костров, а иногда жарила на них бараний жир.
Спустя неделю от праздника Цыппурс, в ночь с 13 на 14 января, осетины справляют Ног бон, соответствующий Новому году. Хозяйки пекут из пшеничной муки лепешки в виде фигур людей, животных и разных предметов. Последними угощают тех членов семьи, которым предстоит пахота. Приготовляются также лепешки с сыром, а также большой пирог, испеченный в честь божества огня. Съедался этот пирог только членами семьи. После того как вечером перед домом разжигались костры, то в очаг или печь закладывали большое новогоднее полено, которое по-осетински называлось Ног боны къодах. Он должен был символизировать обеспеченность семьи дровами, огнем, светом и теплом. Хозяин дома произносит с обычными обрядами длинную молитву, в которой высказывает разные пожелания для грядущего года и благодарит Бога за прошедший год, каков бы он ни был для его семьи. Все мальчики и молодые люди аула небольшими партиями отправляются колядовать из дома в дом с поздравлениями. Подходя к дому, они начинают петь популярную песню («Хæдзаронтæ»). На рассвете хозяин дома раскладывает во дворе солому пучками, по числу умерших членов рода и зажигает их со словами: «Будьте светлы наши мертвые, доля вашего огня да не погаснет!». В день нового года мужчины посещают друг друга с поздравлением. Есть примета, что первый гость приносит счастье или несчастье в наступившем году. Гость входит с теми же обрядами и пожеланиями, как и ночные колядовщики.
Спустя шесть дней после празднования Нового года осетины отмечали праздник Доныскъæфæн (букв. «черпание воды»), совпадающий с христианским Крещением. Календарная дата его относится к 19 января по новому стилю. В этот день рано утром из каждого дома выходила младшая невестка или девушка, в крайнем случае мальчик, которые отправлялись за водой к источнику. Каждый представитель семьи брал с собой фигурные печения, кусок сыра или жира, зерна злаков, солод или лепешки. Произнеся молитву водному источнику и его святым патронам, они бросали в воду кусочки фигурных хлебцев, как правило, головы, а также сыр, жир, лепешеки. Считалось, что после этого жертвоприношения семья обеспечивала себе безбедное существование в течение года. Естественно, что это была самая лучшая, сакрально чистая вода. Ею пользовались для очищения, считалось, что она как подательница всех благ должна была обеспечить благостное состояние семьи, дома и всего хозяйства. Поэтому каждая семья спешила принести эту ценность скорее домой.
В воскресенье, вернее в ночь на первый понедельник после Нового года, непосредственно среди жителей равнинных селений устраивают поминальные торжества Мæрдты бадæнтæ/Бадæнтæ. Другая часть населения отмечает эту дату весной, за неделю до Пасхи, в Вербное воскресенье. Отмечают этот день только в тех семьях, которые в течение истекшего года лишились своих близких родственников. В праздниках зимнего цикла подчеркивается идея смерти, присутствия мертвых. Для их умилостивления совершают обряды, аналогичные поминальным.
Сочетание поминовения усопших и активного привлечения детей и молодежи в праздничное действо прослеживается и в празднике Куадзæн — Пасха. Этот день соответствует ближайшему воскресенью после первого весеннего полнолуния, т. е. первого полнолуния, следующего вслед за 21 марта. Название его происходит от слова комуадзæн, что означает «разговение» и полностью соответствует характеру праздника. Пасха празднуется в каждом селе по-своему.
Отметим наиболее характерные черты этого праздника. В ночь, накануне Пасхи, готовят продолговатый пирожок с сыром — гуыл и варят яйца, а если в доме есть дети мужского пола, их кладут им в изголовье. Разговляться должны еще до рассвета. Едва начинает рассветать, хозяйка будит мальчика: «Вставай скорее, была тут пасха на хромой лошади. Она поела сыр твоего пирога, оставила тебе корки, съела желток яиц, оставила тебе только белки». К старшему в доме подводят жертвенного ягненка и с посветительными словами он приносится в жертву. После приготовления пирогов и мяса семья собирается за столом и старший в доме мужчина произносит молитвословие. Каждому пришедшему в гости подносят в первую очередь вареное яйцо. Визиты сначала наносят в семьи, у которых в течение года кто-нибудь умер. В этот день проходило и большое общинное торжество. Молодежь устраивала разные игры, танцы и развлечения. Популярны были игры с пасхальными яйцами. Другой важный компонент Пасхи — многочисленные костры. Молодежь разжигала небольшие костры из хвороста и соломы. Весенние костры, по представлениям осетин, способствовали богатому урожаю и ограждали дом и домочадцев от демонических сил.
В следующее после Пасхи воскресенье отмечали праздник Бæлдæрæн, во время которого, по поверьям осетин, происходило оплодотворение всей природы. В связи с этим и человек должен был целый день бодрствовать и веселиться, строго запрещалось в этот праздник засыпать днем, так как происходило оживление природы и человек должен был быть активным. Празднество касалось всей общины, и поэтому празднику посвящалось коллективное жертвоприношение быка — нывонд/хаст гал (украшенный разноцветными ленточками) и барана — фыр, которых вели к святилищу, где приносили в жертву. Жертвенное животное своей смертью и пролитой кровью символизирует утоление жажды земли, которая оживет с новой силой.
Во второй понедельник мая жители западной Осетии отмечают праздник Хуарз Никколæ, под именем которого в осетинском пантеоне значится св. Николай Чудотворец. Об аграрном характере этого праздника свидетельствуют общинный характер и выпечка ритуального большого пирога, который делился по числу домохозяев села или квартально. В контексте обрядов плодородия широко использовали окропление земли пивом, молоком, готовили дзыкка.
Праздник Уацилла — понедельник после солнцеворота. Женщины выносили специально заготовленное к празднику Уацилла пшеничное зерно и на берегу проточного водоема тщательно его промывали. В этот знаменательный день устраивалось ритуальное жертвоприношение. Пока промытое зерно сушилось, на берегу устраивались танцы, так как вместе с женщинами здесь часто присутствовала и молодежь обоих полов. Уацилла не просто покровитель урожая, это громовержец в традиционной религии осетин.
В июле празднуют Кæхцгæнæн — праздник, посвященный родившимся в течение года мальчикам. Он не известен соседним народам и восходит к архаической древности. Суть его сводится к тому, что в этот день родители невестки с богатыми дарами посещают своего маленького внука. В состав подношений, помимо одежды, игрушек и других подобных вещей, непременно входили круторогий баран (фыр), а в не столь давние времена жеребенок (байраг). Мать новорожденного обходила родственников с большой деревянной чашей кæхц, собирая всевозможные подарки и припасы для этого праздника.
Перед началом сенокоса, во второе воскресенье после Кæхцгæнæн, проводится праздник Атынжæг/Циргъесæн. Ни один осетин не рискнул бы косить до этого праздника, даже если трава вошла в силу. Считалось, что за самовольное начало сенокошения силы небесные насылают самую плохую погоду — дождь либо жару. Естественно, что никто не хотел прослыть виновником плохого урожая хлебов и трав. В зависимости от числа домовладельцев приобретали бычка и баранов. Из собранного с семей солода варили пиво. Каждая семья приносила подношение к ритуальной трапезе из трех пирогов с сыром.
В воскресенье предпоследней недели ноября все осетины от Цхинвала на юге до Моздока на севере Осетии отмечают праздник в честь Уастырджи. Как и многие осетинские божества, связанные с христианским культурным миром, в его имени имеется слог уац/уас — святой. Уастырджи считается бичом воров, мошенников, клятвопреступников, убийц и покровителем честных людей и домашних животных. К дням этого святого все сельскохозяйственные работы бывали закончены и народ весело распоряжался плодами своего труда. Праздник не ограничивался одним днем, а охватывал целую неделю. В воскресенье, в ночь накануне праздничного понедельника, в некоторых семьях приносили в жертву специально откормленного быка, отчего этот день называется Галæргæвдæн хуыцаубон/хуцауæхсæв. Апогеем праздника считалась ночь на вторник праздничной недели — Уастырджийы æхсæв. В эту ночь устраивалось обязательное жертвоприношение и моление специально сваренным к празднику пивом. Оставшееся мясо жертвенного быка распределялось по всем семьям участников трапезы.

Источник:
Осетины / отв. ред. З. Б. Цаллагова, Л. А. Чибиров. — М.: Наука, 2015. — 605 с.

В осетинском обществе длительное время сохранялись большие семьи, состоявшие из представителей нескольких, чаще всего 3−4 поколений. Основными признаками такой семьи являются общинно-семейная собственность, общее производство и потребление. Распад больших семей в пореформенный период становился повсеместным явлением. Этот процесс начался еще в 20-е годы XIX в. и был связан с массовым переселением осетин из горной местности на равнину. В процессе разложения больших семей складывалась промежуточная форма или поздний вариант большой семьи — «неразделенная семья». Так же, как и в большой семье, основой ее существования являлась общность хозяйства — нераздельное владение землей, скотом, орудиями производства. Для неразделенной семьи характерно значительное сокращение численности, она состояла не более чем из 15−20 человек. Как правило, такая семья состояла из двух поколений брачных пар, с которыми жили женатые дети. Большая семья распадалась на малые, индивидуальные семьи.
Мужчины могли вступать в брак в возрасте 16−18 лет, но ранние браки среди мужчин встречались значительно реже, в основном из-за необходимости уплаты калыма. Обычным явлением была большая разница в возрасте жениха и невесты — от 15 до 25 лет. Приветствовался традиционный брак через сватовство. Распространившееся в пореформенное время похищение невест совершалось, зачастую, по согласию сторон.
Предсвадебный период включал в себя выбор невесты, сватовство, сговор — фидыд, утверждение жениха в статусе зятя — сиахсдзыд. Достигнув брачного возраста, юноши и девушки начинали посещать танцы — хъазт, где могли присмотреться друг к другу. Родственники жениха должны были одобрить его выбор. Главными посредниками-устроителями брака являлись сваты — минœвœрттœ. Этот осетинский термин на русский язык переводится как «посредники», «посланники». Делегация сватов состояла из самых авторитетных мужчин — чаще всего от 3 до 5 человек. Положительный ответ от семьи невесты следовал только после третьего визита сватов (в некоторых случаях доходило до семи визитов).
Девушка со дня сговора считалась сосватанной — куырдуат: с этого момента она должна была избегать встреч с родственниками жениха. Для празднования свадьбы в доме невесты — чызгœрвыст собиралось все сельское общество и все родственники. Ключевым мотивом этого этапа является прием чиндзхассаг (увозящих невесту) — нескольких старших и группы молодежи уполномоченных семьи жениха. Свита принимала определенный строй. Впереди ехали два или три всадника, за ними повозка с девушками, за девушками — группа мужчин, умевших хорошо петь, потом все остальные. тот день знаменует переход к кульминации — прощанию невесты с родным очагом.
Шафер — къухылхœцœг производил выплаты в доме невесты: девушкам и женщинам, обряжавшим невесту в ее свадебный наряд, тем, кто по обычаю преграждал дорогу ему самому, а позже и свадебному поезду. После того, как невеста была одета, старший шафер освящал молитвой ритуальные три пирога и просил у высших сил благословения и доброго пути для невесты. Важнейшими обрядами и ритуалами сопровождалось введение невесты через порог нового дома.
Накрывались столы для самых старших, к которым и подводили невесту для приветствия, в честь неё произносили тосты и молитвы. После ее провожали в отведенную для нее комнату, где она оставалась в кругу девушек. К ней заходили для приветствия женщины и мужчины — близкие родственники. Выводили невесту из комнаты только по особой просьбе пирующих для исполнения свадебного танца. Сразу же после традиционного приветствия невесты в новой семье свершался главный свадебный ритуал — приобщение невесты к очагу и священным покровителям той семьи, в которой она будет отныне жить. У очага невесту торжественно подводили к старшей женщине в семье — œфсин.
Через три дня, после того как невесту приводили в дом, девочки относили фату к святилищу Мады Майрам с тремя пирогами, которые должны были освятить молитвой женщины, которых они встречали по дороге.
Одной из отличительных особенностей осетинских похорон является их широкий общественный характер, о чем свидетельствует институт «оповестителей», состоящий из вестника печали или траурного вестника из числа родственников — хъœргœнœг и платного глашатая — фидиуœг, имевшегося в каждом большом селении.
На семейном кладбище мужа хоронили его жену, если даже после смерти мужа она ушла в родительский дом. Считалось, поскольку в свое время за нее был заплачен калым, она должна быть погребена рядом с ним, чтобы оставаться рабою мужа и на том свете. На кладбище гроб с телом опускают ногами на восток рядом с могилой и прислоняют к нему крышку. Мужчины становятся по правую сторону, женщины — слева, а близкие родственники — у гроба. Бросают горсть земли, закапывают, «припадают» оплакивающие к могиле, затем мужчины возвращаются на тризну в дом усопшего, женщины еще долго на могиле оплакивают покойника.
Наступал самый торжественный момент во всей погребальной церемонии — посвящение коня — бœхфœлдисœн. Обряд поручался вести старику, известному далеко за пределами села и ущелья красноречием, а также хорошо знавшему посвятительную речь. Выводили коня и ставили его у изголовья покойника. Посвятитель коня ходил из толпы, брал уздечку и проводил ею по рукам покойника или клал ему на руку, что означало передачу коня усопшему. На коне была торба с ячменем, чтобы стоял спокойно (или не голодал на том свете, по другому варианту). Затем старик брал рог с аракой (чаще — чашу с сакральным пивом) и произносил длинную и образную речь. Закончив говорить, посвятитель окроплял напитком сначала голову коня, затем покойника, после чего разбивал чашу о подкову правой передней ноги посвященной лошади. После этого брал горсть земли и клал на грудь покойника. Коня трижды обводили вокруг гроба в сопровождении близких родственников, не перестававших оплакивать усопшего. После этого у животного отрезали кончик правого уха (или делали надрез на ухе, или отрезали прядь волос из гривы или челки) в знак того, что он и на том свете будет служить покойному. Посвященный конь оставался обычно в доме покойного навсегда, причем в течение года он использовался только для верховой езды. Считалось большим грехом продавать его.

Источник:
Осетины / отв. ред. З. Б. Цаллагова, Л. А. Чибиров. — М.: Наука, 2015. — 605 с.